We've got the stenographic records about corruption in Sochi. Read the documents from Investigation Committee and General Public Prosecutor's Office about Anatoly Pahomov - the Mayor of the Sochi city.

PART II

27 мая 2010 года

Мэр города Сочи, столицы зимней Олимпиады 2014 года, Анатолий Пахомов – рассказывает о малозаконных методах своей работы, о себе и вере в Бога

Пахомов:

(о земельных участках)...я могу кое-какие примеры привести.

Ну, например, что мы уже вернули.

Вернули то, что было отдано не мной и не моими коллегами, которые приехали

с хуторской Кубани.

Ну и естественно, что я заработал себе там массу недоброжелателей.

Даже высокопоставленных. Потому, что тот же Семендуев он не "простой" парень.

И мне Семендуев звонит и говорит, что: "Анатолий Николаевич, почему Вы занимаетесь беспределом?"

"Потому, что эта земля мне принадлежит!" Да, по закону она ему. Но какой закон?

Мне пришлось ему сказать - "Дорогой! Ты что думаешь, я четыреста человек предпринимателей переселил в другое место только для того, чтобы тебе отдать, чтобы ты жирный, стал ещё жирнее?"

На что он мне ответил: "Что мы вам скажем, то вы и будете делать".

Я говорю: "А кто вы такие? Вы просто мой характер не знаете".

"Филателия". В 1997 году само здание Филателии, оно не является, значит, памятником, его продали.

Продали, тут ещё русский, нерусский был, я их не знаю. Вот, у них потом наследники тут появились.

В 2007 году они взяли добавили, то есть, добавили территорию и они решили делать там инвестиционный проект.

Значит, с моим приходом и с правилами землепользования, я сказал: "Нет! Здесь строить ничего нельзя".

Говорить просто так - это было тупо!

Да, у меня в принципе документов никаких нет, у них есть всё.

У них есть собственность, у "Филателии", а собственность - что хочу с ней,

то и делаю, это моя собственность, правильно?!

Это земельный участок, который в аренду дополнительно был дан на 49 лет, и было разрешение на строительство.

При этом при всём я сказал: "Нет! Я вам не дам строить, пока мы не сделаем то, что нужно сделать".

"И я заставил".

В Головинке есть очистные сооружения, знаете, да?

При приватизации, ещё в 1996 году, почему то сделали так, что очистные сооружения были приватизированы фирмой, которая, называется "Отис" по моему, да?

Летом прошлым, значит, эти товарищи, которые себя стали считать собственниками, ну, земля их, и они и "это" прихватили.

Значит, они заявляют, что мы кубометр отходов будем не по шесть рублей брать, а по сорок.

Мы начинаем разговаривать с предпринимателем, что, ну, также не делается, дорогой! Он не понимает!

Даём команду - разобраться! Значит, и выяснить. Мне дают расклад, что надо сделать.

Надо, чтобы прокурор сделал протест. Мы делаем - в муниципальную собственность это вводим, мы имеем право, всё то, что должно быть в муниципальной собственности и оно никому не принадлежит, оно должно быть в муниципальной собственности.

Мы делаем акт, и вводим его в муниципальную собственность. Понятно, да, как юристам.

После того, как мы сделали, что это наша муниципальная собственность, идёт протест прокурора города о том, что незаконно вот эта земля была передана в аренду на 49 лет.

Идёт на Арбитражный суд, первая инстанция, на второй - всё.

Мы вернули в муниципальную собственность. "Экос". Я вспомнил компания называлась "Экос".

И всё вроде бы нормально. Вернули, зарегистрировали, всё нормально. Но, совсем недавно, в администрацию города "влетает" спецподразделение Следственного комитета

и пытается что-то изымать.

Когда мы видим, что они изымают...

Они хотели найти якобы подделку любую, чтобы развалить это дело.

Чтобы развалить и опять вернуть в собственность.

Мы... Естественно я принял меры, естественно подключил "больших" людей и сказал - "Да это же вообще беспредел!"

"Сочиграндстрой" - это очередные "жулики".

Эта мадам (директор "Сочиграндстрой"), когда я ещё избирался, она "играла" на поле другим, она меня всё пугала, что "я вот, у меня там все данные". Там паспортные столы у них были и всё остальное.

Значит, мы как только выборы выиграли, мы наехали на них по полной "программе".

Её посадили, ну вы, наверное, не знаете этого, она отсидела двое суток, потом выяснилось, что у неё 4-летний ребёнок есть.

Мы возбудили, по нашей инициативе, возбудили уголовное дело и по максимуму, значит, предприятиям и людям сказали, что вы с ними разрывайте (договорные отношения). Все об этом знают.

По телевизору я "триста" раз сказал - "Уважаемые наши жители! Сочиграндстрой это обычные жулики".

Я их разбомбил, я позабирал у них... Вы знаете, что мы по ночам забегали к ним в РЭПы и просто выгоняли их.

Потому, что по другому нельзя было поступить. Потому, что если бы мы по закону поступали - суды, пересуды...

Мы их ("Sochigrandstroy") уничтожаем, практически уничтожаем. Их не будет.

К сожалению уголовное дело тянется...

Я по крайней мере в городе Сочи занимаюсь... У меня по каждому есть чёткие действия, которые я принимаю.

И ещё раз говорю, что разрушил их империю ("Сочиграндстрой").

Да вы что, мы их просто размандили, этих "сочиграндстроевцев", и они сейчас в бегах все!

Вот эти все вопросы если они где-то есть, ну, как бы, мы их берём под контроль потому, что ну суды они смотрят по бумагам, мы же как бы стараемся это дело... Ну мы уничтожаем этот "Сочирандстрой".

Есть законы, есть правовые, есть правоохранительные органы, и они, вот я говорю, что... Ну, это... Мы разбираемся с ними.

И тогда, тот, кто принял решение о том, чтобы сделать обыск у нас, они будут наказаны.

Если я увижу в Ваших действиях (собеседники), скажем то, что вы меня не поняли.

А я знаю, уверен в том, что меня всегда поддерживает Бог потому, что... ну, я знаю.

Потому, что я делаю всегда то, что считаю нужным и людей не обманываю, людям делаю только добро. И Он меня поддерживает.

Я - Олимпийский мэр, достаточно, скажем, подготовленный, самодостаточный человек.

Я вам хочу сказать, что я вам (собеседникам) уголовную ответственность приготовил, я просто этого делать не буду.

Потому, что мне то, связываться с вами (собеседниками)?!

Я бы тут не работал. Зачем оно мне надо, что я буду нервы трепать? У меня есть чем мне заниматься.

Я самодостаточный человек. Я доктор наук. Я профессор. У меня определённые дети.

Я как бы знаю, чем мне заниматься - любимым делом.

Я - глава города, да, доктор технических наук, профессор.

Сегодня я - самодостаточный человек, да?! И, ну, как бы, не я хочу быть мэром.

Меня заставляют и просят, что ты будь, да, правильно, чтобы там, в такое время...

И я это знаю, и знаю, что я не последний, скажем там, человек, да?!

Могу только сказать одно - хотите нормально себя, значит, чувствовать, и быть востребованными, чтобы вас власть слышала, я к этому готов.

Более того, будете помогать в наведении порядка, в установлении, скажем законных основ, будете...

Вот то, что предложил, давайте узаконим, сегодня там, все жилые дома и "мы поможем" - я буду только вам предельно благодарен.

Где-то там Широких, скажем, сделал может быть неправильные действия (о чиновнике, впоследствии арестованного за взятку).

Но это в дальнейшем приведёт к улучшению экономики города, то я только за, поэтому может быть и есть.

Не надо вам этого милиционера искать из Новороссийска (об Алексее Дымовском). Поверьте мне, все кто в милиции был с такими, значит вот этими, "шарами" не ходят там, понимаете?

Там невозможно за такие деньги. Понимаете?

Я ж просто ещё раз говорю, что в милиции работать и быть богатым человеком невозможно.

А если человек брал взятки и на этом деле... Ну, это его, как бы тоже, поверьте мне.

Вот, начнёт пухнуть, помрёт только от того, что... Бог накажет, я сколько раз замечал.

... я пробиваю, значит, через край, через "Газпром" - все по двадцать миллионов. "Газпром" - двадцать, край - двадцать, и муниципалитет - двадцать. И мы тянем туда газопровод.

Значит, протянули. А дед, который там, он бывший коммунист, секретарь партийного комитета, то есть не какой-нибудь там, значит, безграмотный.

Он начинает говорить, что "вот вам дали деньги, чтобы вы домой мне провели, а вы только магистраль мне провели".

Он говорит - "вы обязаны были". Я ему говорю, и потом при людях говорит, значит - "Я вам говорю, вы украли эти деньги!".

Я ему один раз сказал - "Вы знаете, ну, такими вещами нужно как бы осторожно "бросаться".

А я говорю - "А вы за то "что", можете быть наказаны Богом.

А он начал орать на меня - "Вы, я вас знаю, вы все такие!" Я говорю - "Слышишь, ну накажет тебя Бог!".

Представляете, я взял и уехал оттуда. Ну, о чём с ним там разговаривать?!

Он - сел на велосипед, выехал, его машина сбила. Насмерть при том.

Ну, наверное это правда, что если человек потерял всякую совесть, если он врёт откровенно на человека, который делает добро, то извините, его наказывают.

Ну, поверьте, я могу уйти, да, меня заберут "с руками и ногами" там.

Собеседник: Да нет такой цели!

Пахомов: Нет, ещё раз говорю, её никто и не ставит! По крайней мере, естественно, что этого не будет никогда - я Олимпийский мэр!

Я сюда (в Сочи) не бежал. Я работал в городе Анапа. И, как бы, меня там всё устраивало и устраивало моих жителей.

Значит, я пришёл в город (в Сочи), в который меня по сути пригласили и сказали: "Так надо!" потому, что мы будем город приводить к гостеприимному олимпийскому виду.

Ночь с 28 на 29 мая 2010 года

Беседа секретаря отделения партии "Единая Россия" в городе Сочи, мэра города Сочи Анатолия Пахомова с правозащитниками, необоснованно задержанными по его приказу накануне акции протеста.

В беседе принимал участие заместитель Анатолия Пахомова в партии "Единая Россия" Виктор Тепляков (Багишвили).

Правозащитник:

"Я считаю, что не нужно потому, что..."

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Ты много считаешь вообще не нужным, ты знаешь? Ты мозги включай, чтобы нужное

у тебя было".

Анатолий Пахомов:

"Поверь мне... Потому, что я думаю, что... вы ребята должны понять правильно, что если я уж опустился, да, до этого уровня, то наверное в вас поверил. Поверьте мне. Зачем вы мне нужны были, чтобы я вообще с вами встречался!?".

"Знаю, что будет с вами сегодня даже".

"Потому, что сейчас экспертизу пройдёт это всё (о листовках для митинга)".

"Время нужно потянуть".

"И, "загудите" вы ребятки...".

"Поэтому я спрашиваю - сколько было всего (о листовках для митинга)?".

Правозащитник:

"12 500 экземпляров".

Анатолий Пахомов:

"А?".

Правозащитник:

"12 500 экземпляров".

Анатолий Пахомов:

"12 500 экземпляров. Сколько у тебя здесь осталось?".

Правозащитник:

"Ноль".

Анатолий Пахомов:

"Нет. Вот сейчас?".

Правозащитник:

"Они никуда не "уйдут".

Анатолий Пахомов:

"Нет! Они сейчас где?".

Правозащитник:

"Они здесь".

Анатолий Пахомов:

"Ну где здесь?".

Анатолий Пахомов:

"Где?".

Правозащитник:

"На ул. Воровского".

Анатолий Пахомов:

"На ул. Воровского. Правильно, у кого?".

Правозащитник:

"У друга - у знакомого".

Анатолий Пахомов:

"Мы сейчас поедем и заберём у этого знакомого?".

Правозащитник:

"Хорошо".

Анатолий Пахомов:

"Поедем?".

Правозащитник:

"Да".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Это одна, а ещё вторая (коробка с листовками)?"

Анатолий Пахомов:

"Значит... Нет, нет, они просто грузили".

Анатолий Пахомов:

"Значит тогда вот что делаем. Чтобы у нас не было, чтобы... Вы хотите порешать эти вопросы раз и навсегда? Но честно и откровенно. Чтобы я вообще как бы, вообще снял эти вопросы. Сказал, что всё. Только не 12 500, немножко ты там на 500 штук ошибся наверное».

Правозащитник:

"Нет, нет, нет".

Анатолий Пахомов:

"Ну сейчас они там дадут... Я сейчас перезвоню и скажу, что говорит, что так. А там будет другое. Там же человек тоже отвечает".

Правозащитник:

"Ну заказ был на 12 500".

Анатолий Пахомов:

"Ну, заказ. А как ты оформлял заказ? Ты что писал заявление?".

Правозащитник:

"На принтере".

Анатолий Пахомов:

"А?".

Правозащитник:

"Я уже просто дал объяснение милиции".

Анатолий Пахомов:

"Нет, подожди! Ну то, что дал - это ж милиционерам, это ж не всё. Это ж просто оперативные данные, первые. А вторые - они ж с другой стороны будут, понимаете?».

Анатолий Пахомов к Виктору Теплякову (Багишвили):

"Значит, садись Виктор с ним. Вдвоём на машине на нашей, поезжайте, всё заберите. А вы пока со мной побудете (второму правозащитнику), поговорим, хорошо?».

Правозащитник:

"…вы имеете ввиду бизнес или вообще в жизни?".

Анатолий Пахомов:

"Нет, бизнес!".

Правозащитник:

"Занимался туризмом, занимался пляжами, я много чем занимался. Работал в экскурсионном бизнесе довольно таки большой период времени".

Анатолий Пахомов:

"Ну а сейчас почему ты опустился до вот этих не мужских поступков? Ну когда я вот с вами сижу, ребят?".

Правозащитник:

"Я вижу много несправедливости каждый день. Я вижу много несправедливости среди...».

Анатолий Пахомов:

"Это всё "большие" слова потому, что я тоже несправедливости вижу тоже много".

В это время ведётся беседа в автомобиле между другим правозащитником,

вице-мэром Николаем Ермоловым и Виктором Тепляковым (Багишвили)

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Если будешь изначально врать далеко не уйдёшь, понимаешь?"

Правозащитник:

"Я не вру. Просто вы настолько привыкли видимо не верить обычным

простым людям..."

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Ты ж мэру соврал, ты говоришь "это всё". Что ты не сказал..."

Правозащитник:

"Нет. Вы мне сказали... Это я соврал, чтобы не было вот этой лишней суеты, которая сейчас происходит".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Ты понимаешь, что до неё дошло, ты видишь?"

Правозащитник:

"Нет. Ну..."

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Мы подняли сейчас типографию, подняли людей, подняли силовиков, ты понимаешь? Ты вот настроение ты мне "прибавляешь", понимаешь? Что я в два часа ночи занимаюсь этой ерундой всей! Привыкай быть честным, когда с тобой говорят серьёзные люди. Попадешь куда-нибудь хотя бы, понимаешь? Иначе не попадёшь никуда".

Вице-мэр Николай Ермолов:

"Когда он (Пахомов) с кем-то договаривается и ты ему говоришь, что помогите мне, а он говорит «а я тебе»... Ты... Ты и сам действуешь... И вдруг такое... Это ж... Ты ж молодой человек, у тебя вся жизнь впереди, ты её калечишь в самом начале, на самом взлёте! Ошибки понимай, о себе думай, кто б тебе там не "вдувал" дурь разную".

Анатолий Пахомов:

"… я вчера вам рассказал честно, а вы мне не поверили. Я рассказал честно. Почему? Потому, что я думаю, что вы должны были понять, что, ну как бы, я всё-таки олимпийский мэр. Да и просто человек, который значит общается с ...".

Правозащитник:

"Ну, понятно. Я к вам отношусь действительно с большим уважением, поверьте - это слова искренние".

Анатолий Пахомов (имеет ввиду, что правозащитникам специально заплатили):

"Бывает так, что подвязался под такое дело, да, что там деньги взял там

и денег уже этих нет там. Ещё можно сказать честно - "я не могу". И всё. Это мне тоже было бы понятно. «Я уже увяз и я не могу». Это мужской поступок в любом случае. Там понятно, что мы бы предпринимали действия дальше, "смотрели" бы за вами. "Семёрка" (спецслужба) ходила бы там, слушали бы, записывали там. Навязывали вам бы...".

Правозащитник:

"Ну, понятно".

Анатолий Пахомов:

"... что и чего и как, чтобы потом предъявить и сказать, что ребятки... Что мы в принципе и сделали - мы вам навязались, если честно".

Правозащитник:

"Я понимаю".

Анатолий Пахомов:

"В принципе я ему (Виктору Теплякову) сказал - у меня нет желания сегодня вообще как бы взять их там повезти, чтобы их там пиздили (избивали) всю ночь потом сказали бы - хер их знает где их там нашли!? Вот. Вот. И, и в принципе засунуть в карман наркоту, а потом сказать, что мы целых три месяца уже занимаемся этими юристами...".

Анатолий Пахомов:

"Что Миша, уже увезли (листовки)?".

Правозащитник:

"Полностью".

Анатолий Пахомов:

"Там, в багажнике".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Всё в багажнике (о листовках для акции протеста)".

Анатолий Пахомов:

"Ну, садись тоже. Я ещё раз говорю, что есть вопросы, если они вполне решаемы - мы их решим. И я вам вчера это же говорил, правда?".

Правозащитник:

"Как бы в данной ситуации особо, я думаю, мне терять нечего. Там, всё, что угодно можете сделать. Но я не к этому. Я в чём усомнился именно вот, в ваших словах. Когда я начал поднимать вопросы по тому же Широких (чиновник)... Ну то, что уже правонарушения произошли именно со стороны власть имущих, вот. Вы ушли от них, не дав никаких ответов".

Анатолий Пахомов:

"Во первых я сказал, что я...".

Правозащитник:

"Для меня это обозначило, что вы им просимпатизировали и обозначило также то, что когда будет создан этот координационный совет и если возникнут вопросы к какому-то начальнику управления любому...".

Анатолий Пахомов:

"Значит, одну секундочку. Во-первых отвечаю сразу, вот стоит Виктор Нодариевич (Тепляков(Багишвили))". Виктор Нодариевич, что я тебе сказал насчёт туристических?...».

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Без проблем".

Анатолий Пахомов:

"Знаешь почему я сегодня не сделал то, что нужно было с тобой сделать?".

Правозащитник:

"Нет".

Анатолий Пахомов:

"Потому, что у тебя мать болеет, понимаешь? Потому, что... И вчера можно было мне просто сказать - да у нас ситуация такова. За всех знать у кого какое положение я конечно должен, но у нас их много. Понимаешь? Вот поэтому я когда стоял думал, говорю - ну ладно хорошо. Можно сейчас потрепать. Всё равно там "пальчики", "не пальчики" остались. Он... Но его, говорю... Если... Он врёт, просто врёт. И я не знаю, что он дальше будет врать. Если я увижу, что он перестал врать и захотел просто жить. Конструктивно. Захотел сказать, чем ему помочь и захотел просто жить нормально, да, и я бы там... Не более того. И вчера я это же говорил. За Широких (чиновник)... Вы что думаете я сейчас... Он мой подчинённый и я должен разобраться?".

Анатолий Пахомов:

"Если у тебя есть какие-то обязательства... Я ж тоже человек и понимаю, что может влез куда-то, бывает же".

Правозащитник:

"Нет".

Анатолий Пахомов:

"И есть обязательства перед которыми ты просто... Тебе дали ту сумму, которую ты там прогулял и не заплатил свои долги, а теперь тебе говорят - вон туда, вон туда. Возможен такой вариант? И лучше по-мужски сказать: "Я не могу".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Мы договорились, что Михаил 30 числа (мая) сюда не приезжает".

Анатолий Пахомов:

"Более того, мы как бы сегодня имеем возможность некую там по кредитам помогать небольшим. Потому, что у нас есть договорённость со Сбербанком, беспроцентно погашать. Я не собираюсь никого обманывать. Я изначально сразу же говорил. Я ещё раз говорю... До сих пор не могу понять. У меня всё равно стоит, что вас кто-то как бы... Но я думаю, что мы это узнаем в любом случае".

Правозащитник:

"Да это ж просто - калькуляцию звонков сделать и всё, и достаточно будет".

Анатолий Пахомов:

"Правильно. Чужие "пробиваются" и все ваши звонки".

Правозащитник:

"Федеральные государственные структуры "пишут" в течение трёх месяцев все разговоры".

Анатолий Пахомов:

"Да какой там! За ночь сегодня всё сделают. Просто без документального оформления, но сделают. Документально - конечно немножко дольше".

Анатолий Пахомов:

"Так что я так понимаю, что мы больше не будем на эту тему (об акции протеста) вообще никогда разговаривать".

Правозащитник:

"Нет, я всё понял. И в кабинете понял и...".

Анатолий Пахомов:

"Нет. Я так понимаю, Миша? Так?".

Правозащитник:

"Так".

Анатолий Пахомов:

"Мы просто спокойно... Насколько я понимаю... Давайте тогда точки над "i" расставим. Мы договорились теперь, да, так. Значит, договорились таким образом. Они (правозащитники) завтра в спокойном режиме выходят в свой… ну там в которые они выходили, в три...".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"В "Блог", нет на "Блоге" их не было, "Вести-Сочи.ру" и "Привет".

Правозащитник:

"Я про это не знаю".

Анатолий Пахомов:

"Я - Олимпийский мэр, меня знает весь мир... Они (правозащитники) должны писать, что митинга не будет в связи с тем, что найден контакт с администрацией. И второе. Что мы знаем, что ситуация с... На наше решение повлияла ситуация, которая произошла в Ставрополе (террористический акт) Всё! Для людей, которые читают, всё понятно. Я говорю, что вы сделаете и никто на этот митинг вообще не придёт. Потому, что мы ж не только с вами отработали, друзья мои. Мы же знали с кем и каждый сказал, что: "всё нам понятно, всё нам понятно".

Анатолий Пахомов:

"Ну, мы договорились? Что вы заканчиваете все эти митинги... И они 350 лет не нужны и в других, как мы договариваемся, не участвуете! Они вам не нужны, правильно? То, что вам нужно - вон бери и работай! Зарабатывай, чтобы маму содержать там. Мы будем помогать если нужно там будет".

Правозащитник:

"Нет! Помогать мне ни в чём не надо, я всё делаю сам".

Анатолий Пахомов:

"Ну, молодец".

Необоснованное задержание правозащитников по приказу мэра города Сочи Анатолия Пахомова в ночь с 28 мая на 29 мая 2010 года, накануне акции протеста.

Вместе с сотрудниками Управления по борьбе с экстремизмом находился заместитель Анатолия Пахомова в партии "Единая Россия" Виктор Тепляков (Багишвили).

Сотрудник милиции Управления "Э":

"Поедем сейчас составим материал"

Правозащитник:

"А какой?"

Сотрудник милиции Управления "Э":

"В отношении вас по административному правонарушению".

Сотрудник милиции Управления "Э":

"И всё, ради Бога! И дальше кричите! Дальше вы 30 мая выходите на баррикады, говорите в рупор, да, что вот, было незаконно изъято, там целый ящик... Что нам было запрещено. Подали вторую заявку, Пахомов опять негодяй".

Правозащитник:

"Вы представьтесь хотя бы, а то я не знаю, конкретно".

Сотрудник милиции Управления "Э":

"Меня Константин очень хорошо знает, я не считаю необходимым вам представляться".

Сотрудник милиции Управления "Э":

"Мы ни этого мальчика не отпустим, ни вот этого мальчика не отпустим. Я вообще мимо шёл".

Правозащитник:

"Нет, ну понятное дело".

Сотрудник милиции Управления "Э":

"Вы раз, ночью тут! Ничего страшного нет, сейчас едет бригада. Это ж политика, Михаил. Это ж политика - такая грязная вещь, блин, дружище, на фиг ты ввязался вообще?".

Правозащитник:

"Скажите, а вы какую инстанцию представляете?"

Сотрудник милиции Управления "Э":

"Организацию".

Правозащитник:

"Ну, организацию? Организацию какую представляете?"

Сотрудник милиции Управления "Э":

"УВД города Сочи".

Правозащитник:

"Хотя бы просто сказали, ну, какую инстанцию представляете. Это не принципиально,

я просто для себя...".

Сотрудник милиции Управления "Э":

"Да УВД города Сочи!"

Правозащитник:

"Это же обширное понятие".

Сотрудник милиции Управления "Э":

"Точно также как и вы".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Я здесь стою для чего? Я клоун какой-то или что? Потом побеседуешь со своими

клоунами оставшимися. Ты с мэром когда разговаривал, сказал: "Я ничего делать не буду". Какого хрена ты сейчас это делаешь, объясни мне".

Правозащитник:

"Почему ничего делать не буду? Я ему вообще ничего не говорил!".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Ты руку ему пожал и сказал: "Я сюда не приеду и митинга не будет, я участвовать в этом не буду. Русским языком ты сказал".

Правозащитник:

"Я такого не говорил!"

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Я что сам придумал что ли? Ты понимаешь, мы "пробьём", будет хреново. А "пробьём" - это точно. Это я тебе гарантирую. Тебя "вели" сегодня с 14:00, понимаешь? Если ты думаешь, что мы тут с дуба попадали, ты глубоко заблуждаешься. А на хрена вы дерьмом этим занимаетесь?"

Правозащитник:

"Я прошу прощения, вы откуда человек?"

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Я из "Единой России". Да... Видимость общественности

должна быть".

Правозащитник:

"Нет Немцова... Немцова и всех остальных".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Да, в любом случае. Первая тема. Вторая тема. Вас сразу привязали к Немцову, к Рободкину, к тому, к сему...".

Правозащитник:

"Да это я слышал".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Был здесь Вадик Бойко, который семь лет бился, с голой задницей уехал и живёт в Новой Зеландии. Мне просто не хотелось бы ещё слушать себя где-то, чтобы потом не создавалось там никаких...".

Правозащитник:

"Это записывалось с улицы".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Сказали: "Будем работать", значит будем работать. Понимаешь? Раз встреча, два встреча... Когда-нибудь кто-то видел, чтобы мэр столько раз приглашал ребят с улицы? Кто-то видел вообще из вас? Я вот не видел ни разу! Да, а через меня прошло девять мэров. От Карпова. Я очень хорошо видел, как они работают - просто гнобят. Понимаешь, бросают в клетку и уничтожают. Я это очень много раз видел".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Никакого... Тебя здесь быть... Никого, ни тебя, ни Дымовского 30-го числа не должно быть. Абсолютно. Ни твоей

никакой команды".

Правозащитник:

"А я то что?"

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Абсолютно. Это раз. Я просто тебе скажу, что должно быть, чтобы мы с тобой мирно дружили, чтобы я мог помочь. А помочь я могу, объективно. Это можно узнать фамилию... Фамилия Тепляков, брат у меня депутат ГосДумы по ЛДПР, я думаю фамилия известная. Я представляю "Единую Россию", он представляет ЛДПР. Ну вот по взглядам мы по политическим не сходимся, но учитывая, что мы родные братья, вопросы мы решаем достаточно объективно. Два. Доступ к верхнему руководству есть 100%. Потому, что в любом случае они все "Единороссы", да".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Значит, если завтра будут листовки, проблем будет в десять раз больше. Ни Дымовского, никого здесь быть не должно!".

Правозащитник:

"Про Дымовского я имею ввиду..."

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Ну, значит держите его в Лазаревском районе потому, что ему здесь делать нечего. Потому, что будет только хуже. Я сразу говорю. Я абсолютно объективно разговариваю. Ребят, я своё слово, Алик ты знаешь, можно по городу поспрашивать - я его держу. Я не допущу там ничего потому, что хреновая тема, понимаешь? Меня больше всего бесит, что я в этой теме изначально, кроме как с тобой, я со всеми переобщался, да... Изначально, да!? И сейчас меня просто берут и вот так макают - туда сюда! Больше я никак это не объясню".

Сотрудник милиции Управления "Э":

"Не знаю я чем мы здесь занимаемся!?"

Сотрудник милиции Управления "Э":

"Ну чё ты узнал, что тут к чему?"

Сотрудник милиции Управления "Э":

"Не знает никто ничего. Их (правозащитников) тут спрашивают - никто ничего не знает. Я тоже не буду доставлять (в УВД)".

Сотрудник милиции Управления "Э":

"Доставляют, и доставляют - пусть оформляют. Я административное (правонарушение) напишу... Тут чё криминал?".

Сотрудник милиции Управления "Э":

"Да не знаю я".

Сотрудник милиции Управления "Э":

"Федя, ты что бутылку не будешь брать, выкинь её. Блин, да вот туда её что-ли (указывает на автомобиль правозащитников)? Если ты впишешь её в протокол осмотра... Что не правильно... Должна же быть фабула какая-то? Правильно? Когда вот...".

Сотрудник милиции Управления "Э":

"Ну, это понятно всё".

Сотрудник милиции Управления "Э":

"Потому, что Юра постоянно рот открывает: "Что это, то это?.. У меня постоянно проблемы. Понимаешь? Вот возьми её... Ты как думаешь? Нет, проблем здесь никаких. И то если, слава Богу, это 50/50. Если ты в протокол впишешь, я его подпишу. Если ты впишешь в протокол вот это вот: "Рядом лежит... С Костей поговоришь...".

Сотрудник милиции Управления "Э":

"Ты знаешь, правда я вынес, туда, в коридор, свою старую стиральную машину. Может они её хотели украсть? Мы её, машину, не сдаём. Пластиковая".

Сотрудник милиции Управления "Э":

"Пластиковая?".

Сотрудник милиции Управления "Э":

"Всё, да? Её надо как-то закрепить. Ну, откуда, с воздуха она появилась? Так, кого мы на базу доставляем?".

Сотрудник милиции Управления "Э":

"Вон того (показывает на правозащитника)".

Сотрудник милиции Управления "Э":

"А печатную продукцию? Пусть доставляют, оформляют".

Сотрудник милиции Управления "Э":

"Подожди Игорь. Игорь! Подожди, подожди".

Сотрудник милиции Управления "Э":

"Кого? Что? Пускай он дозвониться. Нет, а я что? Он вызовет патрульную машину и они повезут, я ж не повезу на своей!?".

Сотрудник милиции Управления "Э":

"Мы сами разбираемся..."

Сотрудник милиции Управления "Э":

"Нет, нет".

Сотрудник милиции Управления "Э":

"До завтрашнего утра вам ГАИ просто не даст продыху с этой "Тойотой".

Правозащитник:

"Это специально?".

Сотрудник милиции Управления "Э":

"Что специально?".

Правозащитник:

"Ну, не даст продыху?".

Сотрудник милиции Управления "Э":

"Конечно! Всё, давайте! Вперёд! Главное, чтобы у вас потом марихуаны не нашли...".

29 мая 2010 года

Беседа секретаря отделения партии "Единая Россия" в городе Сочи, мэра города Сочи Анатолия Пахомова с правозащитниками накануне городской акции протеста

В беседе принимал участие заместитель Анатолия Пахомова

в партии "Единая Россия" Виктор Тепляков (Багишвили) и вице-мэр города Сочи Николай Ермолов.

Анатолий Пахомов:

"Тебя подставили, у тебя уголовное дело есть, ты знаешь об этом, да?".

Правозащитник:

"Какое?".

Анатолий Пахомов:

"Ну, вчерашнее".

Правозащитник:

"А".

Анатолий Пахомов:

"Просто оно повисит немножко, потом посмотрим. Так что, как бы есть такое дело. Обращение (на листовке) вот это кто писал? Я думаю, что это не вы писали, но подписываться, молодой парень, нельзя. Потому, что призывы, которые там есть... То есть я ж сказал да, что на экспертизу отправляется. Утром мне сказали, что по экспертизе - экстремизм. Вот, ребят, чтобы вы понимали. Почему я... Что... Я и вчера не стал этого делать потому, что вы залезаете в гавно. Потому, что все считают, что сегодня вы можете это делать, а завтра вы кого-нибудь взорвёте. То есть вы - экстремисты, террористы. Чтобы вы понимали. К этой категории подходите, понятно? Поэтому, текст листовки я знаю, что не ты писал. Я знаю, что это скорее всего Сучков писал. Потому, что бред такой".

Правозащитник:

"Там с какой стороны?".

Анатолий Пахомов:

"И с одной, и с другой. Я не знаю с какой, я знаю, что мне утром сказали, что... Я попросил вчера милицию, сказал, вы их отпустите, не надо ничего, они никуда не денутся. Поэтому... Если утром будет, значит, установлен экстремизм, то мы тогда займёмся, вы займётесь тогда или кому положено. И утром было сказано, что "да", там есть по теме экстремизма. Вчера ночью отдавали на экспертизу, чтобы определить. А это серьёзная статья. А бояться теперь будешь всегда. Ты должен понимать, что за тобой каждый день ходят и знают, что ты что-нибудь можешь выкинуть. Просто сам себе на жопу приключений нашёл, серьёзных нашёл. Каждый день мы знаем где ты был, где ты спал. Но не мы, мне то просто так говорят. Что там до Лазаревки не доехал. Спал в "квадже"... Он знает, где он спал. Куда пошёл, понимаешь, и повторяю ещё раз. Каждый день, где-то, если что-то, не дай Бог, конечно, случится, где-то взорвалось что-то... Пришли, опять тебя забрали. И будешь ты... Водить тебя будут до тех пор... Считая, что ты подвержен к тому, что можешь выполнить любую, грязную задачу".

Анатолий Пахомов:

"Которые..."

Правозащитник:

"То, что мы хорошие организаторы?".

Анатолий Пахомов:

"Да какие вы в херах организаторы!?"

Правозащитник:

"Ну, какие есть".

Анатолий Пахомов:

"Вы нихера там ничего не организовали".

Правозащитник:

"Что ж можем, Анатолий Николаевич".

Анатолий Пахомов:

"Да бросьте, нет! Это вообще, вы смешны! Вы смешны со своей организацией! Вас вычисляют как... Просто напросто. Любой Саша может позвонить по телефону и сказать "Мы вам будем помогать".

Правозащитник:

"Анатолий Николаевич, ну мы не прячемся. Как бы у нас нет таких задач. Если бы мы прятались, то конечно бы мы прятались тщательнее".

Анатолий Пахомов:

"Так я ж об этом и говорю, организаторы сраные. Кто там вас считает, вы даже нигде ни это самое... Просто... Вас... Вы сейчас нихера не сделав, заработали себе политическую оценку, поставив вас под это... Это не жизнь, когда пошёл, понимаешь, посрать, а сразу же тебя зафиксировали пукал ты или нет. А завтра точно также... И каждый день то-то, то-то. Завтра он встаёт, стоят милиция, пошли. Я просто говорю, ребятки, продолжать вам не надо. Я просто говорю, что пока вы вытерпите это. Что должны просто знать, что вас никто не выпустит сейчас из поля деятельности. Тут просто завтра встанешь, тебя... Увидишь милиция стоит. Они скажут: «пойдём сходим на допрос». Они тебя сводят на допрос. Там спросят а вот этим, а вот это кто писал? Писал Сучков, говори, что Сучков писал потому, что Сучков по крайней мере не отказывается от вот этой части. Поэтому просто напросто... Надо, ещё раз говорю, понять, что куда вы лезете и куда вы залезли. В дурную систему. Вы попадаете под эти все дела. Конечно я ещё раз говорю, что конечно мы знаем всё и можем надавить то, что нужно".

Анатолий Пахомов:

"Я понимаю - хочется себя найти, но не на этом надо искать. Я вам, если захотите на чём-то - на политике, на реальной политике искать, сейчас, пожалуйста. Вот Тепляков. У него ж вообще как бы, ну, и прошлое достаточно сложное".

Правозащитник:

"Сложное!.."

Анатолий Пахомов:

"Серьёзно сложное. И сейчас он... У него запросто могут... Он человек, который может уничтожить. Просто. И никто знать не будет. Я знаю, что это может быть. Он занялся, ну там, моло... Я по началу вообще как бы думал "ну как так молодёжь в его руках, тем более столько много. Они дерзкими могут быть. У него количество то людей большое. У меня 450 официальных, которые числятся".

Николай Ермолов:

"Ну, у него около 2000 человек. Даже больше чуть".

Анатолий Пахомов:

"Официальных, да?"

Николай Ермолов:

"Нет, нет, официальных у него... А, да! Они структурированы".

Анатолий Пахомов:

"Структурированы. То есть у него... Он создал такую огромную... В любой момент это вот нам просто никаких проблем нету в течение двух часов там... То, что вы там говорите "мы организаторы"... Там, ну собралось... Что такое 150 человек, где эти организаторы?.. Через два часа спортсмены "высыпят", которые вырубят там всех. Вот только если будешь врать, я буду это знать. Вот я знал, где ты спал, понимаешь?".

Правозащитник:

"Где я спал?"

Анатолий Пахомов:

"В Чемитоквадже".

Правозащитник:

"Ну я живу там, в ВВСе, не в Чемитоквадже".

Анатолий Пахомов:

"А?"

Правозащитник:

"В пятиэтажных домах, в ВВСе".

Анатолий Пахомов:

"Да, в ВВСе, правильно".

Правозащитник:

"Могли бы ещё сказать про мой дом".

Правозащитник №2:

"Ну да, он там прописан".

Анатолий Пахомов:

"..."

Анатолий Пахомов:

"Если у тебя ничего нет, ты пытался или пытаешься..."

Правозащитник:

"Самомнение от нуля - это ноль тоже, Анатолий Николаевич. Как-то... Если есть люди амбициозные, которые идут к чему-то, к власти, к чему-то рвутся. Но если ничего нету".

Анатолий Пахомов:

"Ну тогда, понимаешь, правильно, вот я и думаю - тогда долбоёбы (ненормальные) что-ли?"

Правозащитник: "Как говорят - нет ребята я не гордый и заглядывая в даль, я скажу, да..."

Анатолий Пахомов:

"Тогда возникает вопрос – долбоёбы что-ли?"

Правозащитник:

"Нет".

Анатолий Пахомов:

"Вот так вот если - ну нет целей!".

Правозащитник:

"Анатолий Николаевич, проблем действительно очень много, и лично у нас, у каждого. Лично у нас, у каждого, очень много проблем. Они есть и сейчас, просто мы их не озвучиваем. Зачем? Не то место, не то время".

Анатолий Пахомов:

"Они будут. Это работа и жизнь, понимаешь? И у меня они есть, проблемы".

Правозащитник:

"Совершенно верно".

Анатолий Пахомов:

"Я даже наоборот... Поэтому и говорю, что... А так, как вы заявляете - "да нет у нас вообще никакой цели нет. Мы просто так, долбоёбы. Нам хочется на жопу себе приключений поймать, чтобы нас хоть знал кто нибудь. Так та мы блядь вот где-то такие...".

Анатолий Пахомов:

"Я как бы профессор, да, и когда-то психологию нам, когда перед тем, как защищаешь докторскую нужно ещё психологию подучить потому, что ты там... Вот я психологию ВПШ изучал. ВПШ была сильнейшая школа. Очень серьёзное внимание уделяли... Я могу сделать так, что ты расплачешься. Вот ещё с тех времён. Могу так сделать, что... То есть учили так. Вот ваш коллега Валерий (Сучков), вот он... Короче говорю он против всех маленький. Неудачник. Ему папа говорил, что у меня есть два сына - один нормальный, а другой Валера. Понимаешь, папы уже нет десять лет, вот все рассказывают по Сочи. Потому, что он и тогда был такой маленький, как... А вы! Здоровые! И туда же! Поэтому

я и думаю - долбоёбы значит!".

Анатолий Пахомов:

"Понимаешь, я понимаю в душе вы ж всё равно себя в душе чувствуете подонками, ну так, ну реально".

Правозащитник:

"Причины нет чувствовать себя подонком".

Анатолий Пахомов:

"Нет! Ну как нет, ребята!? Ну, я... Реальная причина. Вот скажите, ответьте на один вопрос, он будет такой нехороший, вот да. Я как бы мог его и не задавать. Вот если бы вы, предположим, собрали людей, да, вот я ж не могу всю информацию вам дать, да? И вдруг случилось то, что я как бы знал, да? И люди бы погибли. Там семь человек, как в Ставрополе. Вы бы себя не считали подонками или считали бы?".

Анатолий Пахомов:

"Мне надо и опуститься до этого уровня, и стараться разъяснить? Так, чтобы вы понимали. Именно вот из-за этой цели, только из-за этой, а другой просто нет".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Его (правозащитника) можно повесить, вот и всё!"

Николай Ермолов:

"Его (правозащитника) можно, говорит, повесить".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"А что? Хорош смеяться. Мутил, мутил и повесился. Чего? Кто-то повесил".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Я также завтра приду, стану прямо на входе и всех буду отправлять обратно (про митинг). И рядом, сзади, будут два УАЗика сразу. Кто остаётся, тот в УАЗик и оформляется".

Николай Ермолов:

"Один не милицейский будет, один твой".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"И очень всё просто. Потому, что надо, если мужик, слово держать. Если не мужик, то нечего там делать".

Анатолий Пахомов:

"Это он (правозащитник) просто не грамотно всё делал, да и всё, всё так легко. Даже если бы грамотно делал, то сегодня в нашей стране невозможно не знать. Особенно город Сочи".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Под колпаком под жёстким".

Анатолий Пахомов:

"Мы очень хорошо осведомлены. Не осведомлены, а... Ну у нас есть...".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Доступ к информации".

Правозащитник:

"По-любому, если захотеть..."

Анатолий Пахомов:

"Нет. Просто сейчас стоит видео, и прослушка практически везде. То, что вы там записываете, это мы тоже можем. Когда-то вы захотели записать в моём кабинете, но вам не удалось. Проверил, да, потом? Нет!? Ты чё? Я ж видел у меня лежала, у меня ж проверка лежит. Я видел, что зелёная. Я думаю, пусть считают, пусть считают, что они пишут. А когда, а когда включат, то выясниться, что ничего не записалось".

Анатолий Пахомов:

"У тебя сейчас свежее дело. Свежее, да. То есть оно подтверждённое там твоими делами, там бумажками, что ты организатор".

Николай Ермолов:

"Анатолий Николаевич, некоторые моменты такие вот пошли откровенные. Вы ж поймите - Анатолий Николаевич говорит, что никто профессионально против вас сейчас не работает. Мы пытаемся с вами договориться, чтобы попроще вам...".

Анатолий Пахомов:

"Честно говорю, что профессионально не работают".

Николай Ермолов:

"Если против вас начать работать - вот сейчас взять... Вот извини я ещё раз скажу. Вот так чуть-чуть дописать и в машине у тебя найдёт кто-то. И всё, и пошёл!".

Анатолий Пахомов:

"Вот ещё раз говорю - Миша! Внимательно прислушивайся ко мне! Ты не понимаешь этого. Вот это всё, да - это элементы экстремизма. В любом случае тебя будут сейчас проверять на твою голову, понимаешь? Больной ты или нет. Потому, что говорят, что справочка есть, но я не знаю этого".

Правозащитник:

"На что?"

Анатолий Пахомов:

"На голову".

Правозащитник:

"Нельзя так говорить. Какая справочка?"

Анатолий Пахомов:

"Ну не знаю, просто ещё раз говорю..."

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Пока информация не подтверждённая, значит, ты зря смеёшься. Потому, что я тебе сказал – тема эта плохая".

Анатолий Пахомов:

"Мы просто ещё раз говорим - мы с вами ещё не работаем профессионально. Тебя взяли там ночью... Я вот рассказывал Михаилу, что можно было сделать просто напросто. Твоя девчонка... Ну... Мне...".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Как работает наша милиция вам рассказывать не надо, да?"

Анатолий Пахомов:

"Ты сам захотел с Дымовским познакомиться? Ну, по нашей информации, что Дымовский как бы... Я после его пресс-конференции... Мне все сказали, что всё, что он "несёт" - это бред какой-то! Он не оратор...".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Не подготовленный...".

Анатолий Пахомов:

"Не подготовленный совершенно...".

Анатолий Пахомов:

"А вот, ну, ты к нему поехал сам или он тебе позвонил?".

Правозащитник:

"Ну, мы пересеклись вообще давно. А Дымовский... Я с ним общался просто... Ну по моему мнению, то есть, как бы... Абсолютно простой, нормальный человек".

Анатолий Пахомов:

"Ну... Можно точно также сказать о нём - он был майором милиции, да? Что такое майор милиции и зарплата какая, я же тоже знаю, да? Это даже не зарплата главы администрации там, вот. В десять раз меньше меня получал, в десять раз! Я просто спросил у наших коллег - говорю, а кто он? Да это вообще... Хапуга из хапуг, говорит, вообще не понятно чё он там предъявляет. Ну, по всей вероятности, бывает так. У ментов, у них у всех, вот я просто напросто знаю что и наших... Я никак не выявлю и... Даже я когда сказал: "А ну ка мне тут быстренько остановку...".

Николай Ермолов:

"Крышуют" всё".

Анатолий Пахомов:

"И то, мне пришли и говорят: "Анатолий Николаевич, там говорит, надо поделиться. У них это... Это у них за норму. А когда они, их злит, когда они начинают выходить из этих вот своих органов, да... То... Вот если они там делились, делились, а потом кто-то из них сука, как они говорят что, тогда они начинают ныть. По всей вероятности он тоже из этих вот".

Николай Ермолов:

"Да!"

Анатолий Пахомов:

"Потому, что до майора дожить... Они ж давным давно все берут (взятки). 91-й год случился, у них всё стало... Все должности, всё, всё это ж...".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Иномарки, квартиры, дома".

Анатолий Пахомов:

"А откуда иномарки, а откуда дома?"

Николай Ермолов:

"Да. А они и шли в милицию в 90-е, чтобы заработать".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Человек дослужился до майора. Значит, он (Дымовский) работал у нас по линии ОБЭП, да, если я не ошибаюсь".

Анатолий Пахомов:

"ОБЭП?"

Правозащитник:

"Нет, нет".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Нет разве? Он, почему-то дослужившись до майора, да, не лейтенанта, не капитана, решил, что тут коррупция полным ходом идёт. Так, засветился, да, пошло видеообращение. Открыли обращение, нашлись "добрые" люди, как обычно, да, как всегда бывает, в "тихую" "подтянули" под себя". Нужен такой человек, да, "раскачать" систему. Лобби, да, ну и пошла "раскачка". Тут же западники - эти вещи отслеживают моментально. Тут же идёт точечное финансирование, всё - "раскачка".

Анатолий Пахомов:

"Так, ну что, всё? Дальше вы работать должны без всяких дурных замыслов, чтобы тебя (Михаила Винюкова) не побили и не сделали дурачком".

Анатолий Пахомов:

"А Жириновский сказал - молодец блин, знаешь, что он сделал!? А это их собрал президент. Сидит президент - Дмитрий Анатольевич, а он (Владимир Жириновский) говорит: «Пахомов пригласил меня пообедать». Во-первых не я его приглашал".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Я помню такое".

Анатолий Пахомов:

"Твой Женя (брат Теплякова), блядь, подставил нас по полной программе".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Э, Напсо (депутат Государственной Думы России) ещё, придурок делал, Напсо бестолочь".

Анатолий Пахомов:

"Пригласил его Ясюк (заместитель Пахомова), да, а не Пахомов. Ясюк его пригласил. Когда он увидел, что за столом сидит Женя (Тепляков (Багишвили)). который предприниматель, у которого деньги есть. И когда он увидел, что там сидит Напсо, который предприниматель ещё круче, у которого деньги есть. Он (Владимир Жириновский) подумал: «Почему он должен расплачиваться за этот обед?» Говорит, Напсо у меня спросил: «Кто будет расплачиваться?». Я ему, говорит, ответил: «Ты». Ну, это правильно – он же предприниматель. Короче, они ему сказали... А денег... Они покушали дорого там, на сотенку (100 000 рублей) по-моему, да?".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Сто тысяч, да".

Анатолий Пахомов:

"И Вольфович (Владимир Жириновский), значит, рассказывает: «Я никогда не думал, ну думал же, что расплатится, я заказал - хорошо, дорого!». Ну он говорит: «Я расплатился, представляете!? Такой «гостеприимный». Вот, понимаете, был в Анапе, такой гостеприимный, говорит. Я потом ему говорю: «Владимир Вольфович, вы больше меня не позорьте, во-первых это не я был, а Ясюк». Он: «Всё, всё, всё, всё, ну, один раз, подумаешь»".

Анатолий Пахомов:

"Я вчера, хотел у тебя спросить, штаны не это самое, не мокрые, нормально? (о задержании)".

Правозащитник:

"Нет, нормально, в этом плане".

Анатолий Пахомов:

"Потому что я сам даже посмотрел, думаю, милиция у нас думает, когда...".

Анатолий Пахомов:

"На всех постах должны сейчас останавливать, все и проверять по этому... Потому, что у нас есть нехорошая информация по этому".

Николай Ермолов:

"И пусть проверяют ради Бога хорошо".

Анатолий Пахомов:

"Поэтому пусть проверяют, ну мы даже будем говорить, поддержим, попросим, чтобы это проверялось".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Безопасность должна быть прежде всего".

Анатолий Пахомов:

"Сейчас самолётом не провезёшь, на поезде тоже сейчас всё проверяют, на машинах можно всё, что угодно провезти. Вот, поэтому, а тут у вас ещё нашли такой материал (листовки для акции протеста)".

Анатолий Пахомов:

"Ну Кравченко (Светлана, журналист), кстати, одна из всех вас, из всех вас, по моим данным, ну, которые есть у меня. Которая, ну, не случайно у нас после того, как мы выиграли в Олимпиаде, оказалась здесь. Дети её находятся в Америке".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"В Дании".

Анатолий Пахомов:

"В Дании?"

Виктор Тепляков (Багишвили):

"В Дании, да".

Анатолий Пахомов:

"И она жила в Дании. Вот, и вдруг она оказалась здесь. Кравченко - она из Дании! Понимаешь? А у тебя контакт с ней, и у тебя".

Анатолий Пахомов:

"Винюков, точно".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Михаил. Там просто имена одинаковые".

Анатолий Пахомов:

"Точно, да. Там то-то, там так-то. Завтра...".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Просто здесь надо понимать, что занимаясь политикой ты становишься под "колпак", сразу же. Мы все под колпаком".

Правозащитник:

"Моя цель - не политика".

Анатолий Пахомов:

"Ты общаешься с одним - с датской гражданкой общаешься".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Тут же идёт контакт, понимаешь ты? Телефоны прослеживаются...".

Николай Ермолов:

"Это же хуже политики, почти террористы".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"... связи прослеживаются, автоматически прослеживается любая информация. И ты попадаешь сразу в привязку, да".

Анатолий Пахомов:

"Ты субъект".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"В негатив, не в позитив".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Появляется Михаил Винюков, да. Так, значит. Которого начинают каким-то образом раскручивать, да. Кто-то из коммерсантов поддержал, какие-то товарищи есть, сам по себе активный, да, там. Хочется чего-то добиться, это всё ясно. При этом не только простые

люди приходят. Остальные смотрят сверху. Так, появился такой товарищ. Так, а чё он там делает? Народ собирает. А что он, против кого? Против власти. Ух ты! Интересно! Потом появляются интересные люди, да, с интересным предложением. Как тебе помочь? Давай мы маму вылечим, там ещё чем-нибудь поможем... Бизнес наладим. Рано или поздно вот это происходит. Потом, в какой-то момент, ты даже думать не будешь, это добрые дяди, они скажут «Мы за тебя, супер!». Класс! Надо гнать тут всех этих "паразитов", мешающих народу жить! Концовка - ты идёшь, какие-то получаешь, абсолютно было правильно сказано, блага. Потом ты никуда не денешься, ты будешь делать то, что они тебе говорят".

Анатолий Пахомов:

"Ты избирался в депутаты?"

Правозащитник:

"Да, был кандидатом. Я собираю подписи - 125. Денег нет, то есть деньги не плачу. Она (сотрудник избиркома) их "запорола", там чего-то не было. Я хорошо... Я по второму

"кругу" иду собираю. Вот. Что она делает. То есть 115 подписей действительны, значит меня надо регистрировать. Она что делает... Она там обнаруживает "помарку" в букве "Ч" в конце моего отчества. Я когда пришёл в следующий раз, я гляжу она сидит какому-то там толстому дядьке перелистывает листы. Подписные вот эти... И указывает - "вот здесь помарочка, вот здесь помарочка".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Вывод очень простой, да - надо быть в команде. И всё!".

Анатолий Пахомов:

"Вы должны понимать, что сильная власть, она всегда будет, ну, работать так, что будут и их депутаты".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Это - команда, команда".

Анатолий Пахомов:

"Это нужно быть дураком...".

Анатолий Пахомов:

"Кто знал, что Ельцин – предатель. Вот сейчас вот. Он ничего... Он вообще был первым секретарём. Он был первым секретарём Свердловского обкома партии. Потом первым секретарём Московского. Вот. А он, в принципе, выполнил волю по раз... эээ... История когда пропишет это всё... Сегодня уже есть, что...".

Николай Ермолов:

"Разрушил СССР".

Анатолий Пахомов:

"Он был трус страшный! Его трясло".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Алкоголик".

Анатолий Пахомов:

"Алкоголик ещё в добавок, да. Вот сегодня рассказывает, значит, его этот... Чеченец, который был председателем собрания...".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Хазбулатов".

Анатолий Пахомов:

"Хазбулатов. А он у него был заместителем тогда (1990-е годы). Он говорит: "Когда случилось ГКЧП, Ельцин так «трясся» и всё время говорил - "надо быстро уйти в посольство Америки (США) ибо они нас всех тут «замочат». То есть он боялся власти, боялся КГБ сильно, страшно, но при этом его они же и использовали". И он (Хазбулатов) говорит: «Я ему сказал - ты чё трусишь!?». Ну раз он туда собирался уходить, значит у него уже были какие-то намёки, значит с ним кто-то разговаривал. Мы его даже героем считали. Правда? Он там на этом стоял (на танке) ... Вот. А выяснилось, что он столько наделал беды, предательства. Он даже об этом не думал. Ему давали деньги - он шёл,

он боялся, но шёл. На танк на этот он боялся идти, думал, что его подстрелят. Он очень трусливый был".

Анатолий Пахомов:

"Тот же президент Грузии - он всю жизнь свою прожил... Где?".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"За границей. В Голландии".

Анатолий Пахомов:

"За границей, в Америке".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Учился в Америке (США), потом уехал в Голландию, женился...".

Анатолий Пахомов:

"Потом опять вернулся".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Опять в Америку и потом уже...".

Анатолий Пахомов:

"А потом в Грузию".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"И избрали как прогрессивного. Вот типа в "штатах" всё типа хорошо, давайте его сюда. Ну и чё толку?".

Анатолий Пахомов:

"Ну а теперь... Народ...".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Сейчас люди ездят через три страны в Грузию и говорят – просто жесть! Десять долларов это деньги, сумасшедшие деньги считаются. В Грузии сделан один проспект Руставели. Там была центральная улица в Тбилиси, вот эту улицу сделали. Всё. Вот эта улица... Вот я сам прошёл... По сторонам... Заезжаешь влево, вправо - просто ужас. Печки "буржуйки", денег нет, работы нет".

Анатолий Пахомов:

"Страна маленькая...".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Но страна нищая. Нет... Нечего зарабатывать".

Анатолий Пахомов:

"Они бы сами...".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Туризм "похоронили", люди боятся ехать туда".

Николай Ермолов:

"Нефти нет, газа нет, промышленности нет".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"У них ничего нет. Лёгкая промышленность была за счёт России. Из пяти миллионов населения Грузии миллион работает в России до сих пор. Миллион. То есть фактически за счёт России содержится вся Грузия. И самое поганое, что этот скот (президент Грузии Саакашвили) рассорил два народа, которые 280 лет жили вместе".

Анатолий Пахомов:

"Да нет, народы он не рассорил".

Виктор Тепляков (Багишвили):

"Скот!"

Анатолий Пахомов:

"Он рассорил пока политиков".

Анатолий Пахомов:

"В Анапе было, помнишь, говорили, так, мы примерно знали (о неофициальных деньгах для торговых мест бизнеса). Вот, вот эти вот (торговые места), ну как бы на набережной на самой, да, здесь должно стоить 250 (тысяч рублей). А вот там (в городе) - 50 (тысяч рублей). Мы примерно знали, что больше и не надо. И мы как бы выставляли эти цифры. А между собой предприниматели там договаривались: "Что туда не лезь..." Чтобы не было конкуренции там".

Анатолий Пахомов:

"Есть "свои" (предприниматели), а есть "чужие", понимаешь? "Свои" - это те, которых мы можем там, скажем, сказать: "У нас мероприятие - дайте там денег, да. А есть "чужие". Они бы тоже давали бы эти деньги, да? Если бы их звали на мероприятия там, на все остальные... Если бы к ним бы относились... А у нас они уже появились, да, эти "чужие" (предприниматели). И эти "чужие" говорят: "Ё! Ну как же мы в другой, как бы, "обойме"? Нас "кидают" всё время. И они начинают (возмущаться)... Скажем, у того же Филонова (бывший глава администрации Лазаревского района города Сочи, ныне зам. Пахомова) плюс, его там честном, может быть, отношении, он учитель, более порядочный. Вот. Всё равно у него есть "свои" (предприниматели). И он этих своих "протаскивает". И этим "своим" наверное даёт там побольше и получше, да, и место получше".

Анатолий Пахомов:

"Я когда пришёл в бизнес. Мы как... Я пришёл там со своим компаньоном. А у него был "Райпищторг" Мы этот "Райпищеторг" переформировали (из государственного). Потом, начали в аренду брать там базы для хранения там, ну урожай, 90-е... И мы забогатели так, капитально. Ну и бандиты тут нам "подсели".

Николай Ермолов:

"Анатолий Николаевич, и мне на "хвост садились".

Анатолий Пахомов:

"И я потом уже... А деваться некуда. Сорок павильонов они нам сожгли сразу же. Павильоны - это вот киоски. Это в Советское время ещё установлены были. Ну и их спалили. Ну потом они... Я потом спрашиваю: "Что надо?", а он (бандит) говорит: "Ну, 25% акций". Ну я говорю: "А что делать!? (согласился). За мной съездили и замом по безопасности".

Николай Ермолов:

"Ведь, ну, развернуть, повернуть (об акции протеста)... Ну, Господи, не я самый умный, есть умнее меня".

Правозащитник:

"Я согласен".

Николай Ермолов:

"А подставлять! Господи! Столько этих... Я ж говорю, мне наш губернатор (губернатор Алтайского края) говорит: "Я тебе Алтай не прощу! Я знаю почему. Я вот поработаю... Как только он, я сразу домой, к семье, мне ничего не надо. Почему? Потому, что я работал... Вот "повалить" администрацию вот Алтайского края нам удалось за 54 дня. Действующий губернатор на выборах Егорова, Евдокимова. Потому, что я знаю как это организовывать, также как и мои коллеги. Про меня в стране знают те, кто работает против адрессуры. Вот сейчас вызвать ненависть к сочинцам? Легко! Сравнительно. Можно системно подойти. Можно отпиарить сейчас Турцию, Кипр... Доказать, что там дешевле и сервиса больше. И безопаснее. Правда там сейчас автобусы падают. Ну всё равно можно. Доказать, что не хрен ехать к сочинцам, которые обобрали всю Кубань. И благодаря, за счёт Кубани, построят себе новые сети...".

Николай Ермолов:

"Короче, я к чему клоню, что Миша, ну, ты 23 года... Ну, ёлки-палки! Не порти судьбу! У тебя шанс. У тебя шанс стать нормальным".

Правозащитник:

"Я главное не для того, чтобы было... Обычно как... Все думают опять же по налаженной системе и так далее. Ну, там для славы или ещё чего-то, для политической карьеры. Я ещё раз постараюсь, как бы это фантастически не звучало объяснить вам. Я знаю, что там, мне достаточно, что меня соседи тоже за мои принципы уважают и нормально".

Аудиозапись от 23 июня 2010 года сговора

с целью "захвата" туристического рынка Лазаревского района города Сочи и убийства бизнесмена и правозащитника

Михаила Винюкова

Участвующие лица:

Широких В. В. – начальник Управления по курортному делу и туризму администрации города Сочи

Панаётова Г. Н. – директор одного из крупных туристско-экскурсионных предприятий ООО «Лазаревский отдых»

НАЧАЛО АУДИОЗАПИСИ – 00 минут 00 секунд

Широких:

- … это я всё знаю об этом.

Панаётова:

- У них ещё другая система. У них работает с ними несколько фирм…

Широких:

- И все они где? Один он – Миша, который создал больше тогда и 99% всё нормально. И вторая фирма, последняя, которая «ляжет» нам на доверии, они помимо этого ещё пляжем занимались. А остальные?! Ну, могут представляться, для них уже «не интерес».

Панаётова:

- Мы уже думали отдать это бандюкам. Дать им с путёвки 30 рублей, с каждой путёвки.

Широких:

- Да это очень много. Вообще можно самим в милицию собрать и деньги, и всё... Потому, что с пляжа не так отдали.

Панаётова:

- Ну, давайте проработаем этот вариант, да?

Широких:

- Там, он готов, просто, ну, люди не понимают. Там же, тем всё равно, это омоновцы. Они его убьют, вот и всё, и всё закончится (00:50-00:54)

Панаётова:

- Тогда можно вытянуть всю экскурсионку, которой занимаются таксисты…

Широких:

- Там контролируют этот вопрос.

Панаётова:

- В городской или районной? (имеется ввиду администрация города Сочи)

Широких:

- В городской.

Панаётова:

- В городской, да?

Широких:

- Там пока все выжидают. Там и джиппинг, и национальный парк…

Панаётова:

- Да нет! Не джиппинг, джиппинг вообще мы не берём во внимание.

Широких:

- По джиппингу…

Панаётова:

- Это обычные таксисты, которые возят водопады. Экскурсионка – эти администраторы, которые в каждой гостинице, там имеет свою «Газельку», и они там тоже возят на эти экскурсии. Какая это экскурсия – они потом «цепляются» к групповой экскурсии и всё.

Широких:

- Ну да, и слушают.

Панаётова:

- Вот мы и думали, что может быть действительно по этому пути пойти. У нас есть в Краснодаре товарищ один, вот, он кстати и друг Ахеджака…

Широких:

- У кого «33 водопада»?

Панаётова:

- Нет. К кому обратиться и чтобы он сказал, мы…

Широких:

- Нет, это хозяин участка, где «33 водопада»?

Панаётова:

- Да нет. Бандюк. Он такой – краснодарский.

Широких:

- произносит фамилию конкретного человека – неразборчиво.

Панаётова:

- Да. Вот, он друг Ахеджака и друг Юртаева.

Широких:

- Я считаю это неправильно притягивать бандитов…

Панаётова:

- Да не хотелось бы. Это крайняя мера.

Широких:

- Да нет, это даже не крайняя мера. Это неправильно потому, что рано или поздно они будут вас же потом заставлять носить уже не по тридцать рублей, а вам будет по тридцать доставаться.

Панаётова:

- Владимир Викторович, ну давайте тогда заставим ментов на Винюкова по тридцать рублей работать. Чем вот эта вот хрень, вот эту делать, снижать… Тридцать рублей для меня это не потеря. Надо какой-то путь выбрать, надо вот это всё поубирать.

Широких:

- Ну, смысл сегодня ехать есть? (о похищении имущества хозяйствующих субъектов) Я думаю, что нет. Улицу Калараш поубирали, там половину поубирали. Они просто думают что всё все осилят.

Панаётова:

- Ну завтра они опять вылезут.

Широких:

- Он же ещё не знает, Винюков, то, что они ходили к Пахомову – Пахомов дал обратную команду: чтобы его я вообще в городе не видел. Он ещё этого не знает. Я даже удивился, этому, Алексею Васильевичу Горбунову: «Как он же лазаревский?!». Ну и что, чем закончилось? Он вышел и всё. Я понимаю, что рано или поздно у кого-нибудь…

Панаётова:

- Не знаю, в какой-то ситуации, когда надо… Надеется на то, что наши фирмы будут дружными я не могу.

Широких:

- А зачем надеяться, я вообще смысла не вижу.

Панаётова:

- Да потому что, и я …

Широких:

- Извините, за сколько лет – за двадцать, за тридцать лет, уже бы все давно подружились.

Панаётова:

- Да всё потому, что они не профессионалы. Потому что они не знают как работать. Они слово демпинг путают с акцией, они не знают, что такое демпинг, они не знают, что такое акция.

Широких:

- (отвечает на телефонный звонок)

Панаётова:

- Вот у меня хорошие автобусы со стереозвуком такие все. Но автобусы то я не могу такие как у Винюкова, по такой стоимости пускать. Это же мне никто не даст.

Широких:

- (снова отвечает на следующий телефонный звонок)

Панаётова:

- И при этой стоимости билета я эти автобусы нанять не смогу…

На следующий день правозащитники встретились с мэром города Сочи

Анатолием Пахомовым и начальником Управления по курортному делу администрации города Сочи Владимиром Широких и предоставили им данную аудиозапись для прослушивания

Анатолий Пахомов:

"Так, что за вопрос, у нас шесть минут".

Правозащитник:

"Вчера начальник Управления по курортному делу и туризму... Вот, вот здесь можете послушать (передаёт CD-диск с аудиозаписью)".

Анатолий Пахомов:

"Что там?".

Правозащитник:

"Господин Широких, как это, коррупционируется, наверное ... Вступает в сговор с одним из руководителей туристической фирмы в Лазаревском районе (города Сочи). Они обсуждают, как правильнее, скажем так, применить там те или иные санкции против Винюкова и его фирмы".

Анатолий Пахомов:

"Нет, ну то, что они там ... Это ж разные вещи ... Вы говорите коррупционная составляющая. Коррупционная составляющая - если человек или чиновник, который имеет властные полномочия, значит, "ходит" для решения... с целью обогащения".

Правозащитник:

"Ну, понятно".

Анатолий Пахомов:

"Если нет цели обогащения, а если бы...".

Правозащитник:

"Ну я думаю, что чиновник в любом случае не должен поступать так".

Анатолий Пахомов:

"Ну, ещё раз говорю, что коррупционных нет... Широких, как таковой, очень спокойный человек. Если бы это был Ясюк (заместитель мэра) как бы, да, я знаю, что Ясюк он бы как бы немножко "перегнул", мог "загнуть" и то он сейчас уже этого не делает. Он (Широких) человек очень сговорчивый, человек корректный...".

Правозащитник:

"Анатолий Николаевич (Пахомов)! Можно пару слов, пока Владимир Викторович (Широких) здесь. Вчера ... Это малая часть записи Владимира Викторовича с Панаётовой. Вот".

Анатолий Пахомов:

"Миша, ну я ещё раз говорю, во-первых...".

Правозащитник:

"Они обсуждали "вознаграждение"...".

Владимир Широких:

"Что?!"

Правозащитник:

"за голову Винюкова в качестве..."

Владимир Широких:

"Что?!"

Правозащитник:

"30 рублей с билета. А это здесь всё есть. Я ... Послушайте внимательно. Вот".

Владимир Широких:

"Давайте, я с удовольствием послушаю".

Правозащитник:

"Бандиты там Ахеджака (вице-губернатор Краснодарского края), всех остальных, как бы там...".

Анатолий Пахомов:

"не надо там Ахеджаков вспоминать, это чересчур "высоко" потому, что он не знает...".

Правозащитник:

"Ну... Господин Широких ещё ОМОН предлагал, поэтому...".

Владимир Широких:

"Я предложил всё остановить и не трогать вас вообще".

Анатолий Пахомов:

"Значит, что касается...".

Владимир Широких:

"Вы почему-то не дослушали".

Анатолий Пахомов:

"Что касается ОМОНов там и всех остальных. Все эти вещи могут применяться только

с разрешения прокурора. Поэтому Широких к этому отношения не может иметь потому, что и я даже не могу. Вот я хочу, чтобы ОМОН мне патрулировал улицы. Я не могу этого делать потому, что у нас другие цели и задачи. Понятно, да? Патрулировать улицы я их не могу заставить. "Нет" и всё! В уставе не написано! Для каких целей у них прописано, то они и делать будут".

Май 2010 года. Здание администрации города Сочи.

Чиновники — два должностных лица, заместитель мэра курортного города Николай Ермолов и его помощник.

Заявители — два активиста-общественника, планирующие провести разрешенный законом митинг – Михаил Винюков и Валерий Сучков

Заявитель: — Мы на 30 число намечаем проведение громкого митинга, посвященного массовому нарушению прав граждан.

Чиновник: — В чем целевая задача митинга? Что вы хотите вбить в голову?

Заявитель: — Очень просто. Становление гражданского общества, восстановление нарушенных прав и свобод, и наведение в городе правового порядка.

Чиновник: — (перебивает) Обширные такие понятия.

Заявитель: — Естественно.

Чиновник: — (перебивает) Гражданское общество – о нем можно сидеть, рассуждать с профессурой очень долго. Это не тема для митинга. Что тут имеется в виду.

Заявитель: — А вот мы тут перечислили. Почему на площади – потому что место хорошее, удобное. Место власти. И мы хотим сказать, что народ – это тоже власть.

Чиновник: — Ну хорошо, а если мы на площади гей-парад перед вами проведем, вам понравится?

Заявитель: — Я к этому отношусь спокойно. Геи имеют право на самовыражение.

Чиновник: — А если это потом повлияет на менталитет ваших друзей, знакомых, родственников?

Заявитель: — Для меня нет разницы абсолютно, я не гей, но отношусь к этому спокойно.

Чиновник 2: — Слушай, я главой центрального района был два года, с ума сойти от этих митингов – че они ходят, в Лазоревку, в Дагомыс езжай и там собирайся.

Заявитель: — В Лазоревке я был уже.

Чиновник: — В Лазоревке вспыхивает, там вспыхивает, здесь вспыхивает.<…>

Заявитель: — Так насчет площади у мэрии?

Чиновник: — Даже не вариант, даже не думайте.

Заявитель: — Вы хотите, чтобы мы на всю жизнь поссорились? Я вас уважать не буду.

Чиновник: — Почему я должен первый раз увидев людей, не наведя про них справки, должен сказать – да, давайте здесь? Кто, что, как, я все-таки зарплату получать должен. Здесь у нас очень активно работают западные спецслужбы, … примерно говорят как вы.

Здесь находится представитель Верховного комиссара по беженцам и переселенцам, их подходы своеобразные к нам. К нам приехал совет Европы, и у них тоже связанные с тем, что нам надо сюда всех побольше мусульман, иудеев, буддистов, чтобы мы толерантными стали. Сейчас телеграмма пришла, что консул США приезжает в пятницу, это целенаправленно.

Им же раскачать нас надо. Сделать так, чтобы мы друг друга ненавидели, чтобы не верили в институты власти. Чтобы у нас не действовали легитимные органы. Вот это сейчас нагнетается с помощью разных всяких заходов. Потому что Сочи беспредельный по своей сути город, каждый хочет делать из себя героя.

Таких, как я мало, а может, много, но я в жизни не брал взяток и не давал. Ни разу. А у меня в семье такое – у меня жена адвокат, а у меня карьерный рост, и подтягивание детей. По-звонковое право, я по звонку тарабанюсь. Стыдно в этом признаваться, может быть, <…> Я не видел ни одного предпринимателя в нашей стране, который честно может заработать. Вот когда мне говорят о предпринимателях – уж я знаю, как там того кинул, этого сдал, воздух продал.

Заявитель: — Наши единомышленники пришли к убеждению одному – город Сочи должен избавляться от хуторского краснодарского влияния, потому что ничего хорошего с той стороны этот ветер не приносит, Ткачев постоянно назначает самых странных людей сюда, единственный человек, которого…

Чиновник: — (перебивает) А как хорошо сделать?

Заявитель: — (продолжает) действительно умный человек, соображает, системная голова, можно с ним хоть о чем-то разговаривать.

Чиновник: — (перебивает) А как быть тогда? И это плохо, и это плохо.

Заявитель: — Сегодня вброшена хорошая идея – создание отдельного Черноморского края. Вот, мы как раз за эту идею, мы на митинге ее озвучим, что мы поддерживаем эту идею – избавление города от хуторского краснодарского влияния. Мы из Краснодара видим только одно – массовое нарушение прав граждан, <…> не градоначальники, а паханы, которые ворочают здесь то, что хотят ворочать, не обращая внимания ни на законы, ни на права граждан, вообще ни на что.

Чиновник: — Так лет через 15 здесь будут армяне, а вас не будет, ваших активных. Потому что я только что занимался вопросами, связанными с этими мечетями, ситуациями, и мониторил национальные беэээээ (звук вроде блеяния, не знаем, как передать) причерноморья. Вы пройдите по Джубге-2 – спуститесь от Джубги и проедьте до Туапсе, там живут все, шашлычные кафе, все это же армянское.

Всех покупают чиновников армяне. Нет, вы понимаете – черноморская тема, это...

Заявитель: — (перебивает) Порядок и права граждан. Потому что город должен идти к Олимпиаде с таким уровнем правовой культуры, какой сейчас. Смотрите – есть понятие «партнерские отношения», когда люди могут организоваться.

Чиновник: — Очень по-разному можно относится, там, где есть общие интересы, люди могут договариваться.

Заявитель: — Вот и я за это. Сегодня мы пришли к одному пониманию: Пахомов (мэр Сочи) – угроза развитию города Сочи.

Чиновник: — Почему?

Заявитель: — Потому что с правовой точки зрения он создает массу конфликтов. Правовая культура у него начисто отсутствует. Он подписывает дикие бумаги, он не понимает развития города, он не понимает генплан, правила застройки, он не знает, что тут делать. Все попытки его поправить ни к чему не приводят.

Чиновник: — Вы знаете как – можно помешать митингу, можно сделать из вас козлов отпущения на митинге. Я могу вам любой вариант предложить как зам. главы. Я предлагаю вам дружбу и сотрудничество.

Заявитель: — Мы готовы.

Чиновник: — Я предлагаю до митинга, а потом определиться.

Заявитель: — Нет.

Чиновник: — Я так договаривался, я так обсуждал – Юрий Владимирович, давайте так поступим? Давайте. Мы по честному на выборы, мы его не мочили.  Когда мои коллеги … если сильно захотеть, можно возглавить, из вас сделать, есть методики, не я их придумал, просто я их знаю. Из митингов сделать, развернуть, сделать все наоборот, превратить вот. А можно наоборот – че мне рассказывать секреты моего мастерства, тем более вашего. Я к чему клоню – я в вас заинтересован.

Заявитель: — Надо отвечать перед общественностью сначала, города Сочи. После митинга встречаемся у Пахомова, встречаемся у вас.

Чиновник: — Да я не дам провести митинг просто.

Заявитель: — Почему?

Чиновник: — Вот не дам, и все.

Заявитель: — Ну попробуйте. Как вы не дадите? Да мы только обрадуемся.

Чиновник: — Да я сделаю из вас <…>

Заявитель: — Да вся страна узнает, что вы такой человек, который нарушает конституционные права граждан.

Чиновник: — А знаете почему? Потому что за мной будет стоять общественность.

Заявитель: — Вот давайте попробуем, за кем она будет стоять.

Чиновник: — Смотрите, что я могу сделать. Мы сейчас возьмем почетных граждан города, заслуженных учителей, врачей. Соберу и скажу – вот есть такой Сучков, и Винюков, они общественность. А вы кто такие? Соберу их, дам мощное интервью, расскажу что и как.

Вот такой как вы, начал агитировать - моему отцу было 79 лет, он фронтовик, иди и голосуй. Я его пригласил, в такой же должности был, сказал - слушай, дорогой. Если ты еще раз позовешь на митинг моего отца, и не дай бог кого-то из них задавит машина, случится инфаркт и он умрет, тебе на этом свете будет тяжело жить дальше. Ты сознаешь, что ты делаешь, и ради своих корыстных интересов кого-то ведешь на митинг?

Я вам начинаю вбрасывать идеологические аспекты работы против таких системных оппозиционеров, как вы. Из вас можно сделать козла отпущения. Ведь как действуют террористические группы? Они знают, где собирается население. Он с кошелочкой пройдет, поставит, как в Дагестане. У нас это упреждают спецслужбы. Сочи - пограничный город, сейчас начнется тут.

Я не знаю, как вы будете жить с мнением, что надо, надо конструктив искать, нельзя, опасно. Опасно все эти вот беслановские матери-отцы, кровники все эти, ингуши, там же не чечены, ингуши в школу зашли, поубивали всех этих 360 человек. Это еще аукнется. Здесь приезжают эти дагестанцы - греки избили дагестанцев, один в больнице умрет, 40 братьев его сюда собираются приехать. Они начнут резать-долбать друг друга, обязательно кого-то зацепят.

Поэтому я сейчас с митингами - в стенах, да хоть на головах стойте. На улице - ну опасно. Ну очень опасно. А если, пользуясь этим митингом, кто-то чего-то оставит? Вы с огнем играете, зачем оно вам нужно. Из-за этих чиновников-долбаков, которые карманы набивают (очевидно, имелся в виду непосредственный руководитель чиновника), выводите людей, которые пострадать могут.

Заявитель: — Все ваши речи направлены на то, чтобы приглушить развитие гражданского общества. Мне не нравится, как вы рассуждаете.

Чиновник: — Почему?

Заявитель: — У вас штамп именно администратора.

Чиновник: — Сколько на митинг вы планируете людей?

Заявитель: — Тысячу человек, и планируем активнейшим образом поработать, чтобы пришло...

Чиновник: — Вот рассказываю следующее, вот смотрите: я согласую вам на 1000 человек. Заставлю милицию привлечь транспорт, рабочих, посчитаю, сколько стоят эти услуги, поставлю скорую помощь, пожарных, заставлю посчитать. Когда здесь придет не 1000, а меньше, сделаю все, чтобы пришло 200, и востребую с вас затраты на охрану 800 человек.

Заявитель: — Попробуйте.

Чиновник: — И вы будете передо мной, перед судом отвечать за затраты, которые понесли муниципальные органы. Хотите этого?

Заявитель: — Вы обязаны создать условия.

Чиновник: — Я обязан...

Заявитель: — Мы можем собираться мирно, без оружия...

Чиновник: — Не, ну собрать можно, господи. Че, проблема собрать. Я делал не так. Я говорил, что будут разыгрываться костюмы «Адидас», в 92-м или 93 году. Не мог товарищ собрать на какой-то спектакль, я говорю — ты приклей билеты, и через 10 дней 100 долларов или деньги на костюмы «Адидас». Он собрал зал, говорит, лотерея будет разыгрываться, а потом говорит - руку под это, отклепайте. Оооо, один, второй вскакивает. Послезавтра повторяет, и еще раз.

Можно заманить. У вас есть организаторы. Там же бычки пойдут — ну что, мы не понимаем? Зеваки пойдут. А есть организаторы. Есть система, которая работает против митингов, демонстраций, шествий. Да, еще в советские времена ее разработали. Давайте поговорим, разберемся — кому-то что-то надо. У всех у вас есть мотивация, вы что-то хотите, он что-то хочет. Он хочет нормального бизнеса, и отомстить тем, которые там его...

Заявитель: — Я уже ничего не хочу, честное слово

Чиновник: — Это все в подкорке сидит. Тогда давайте - у вас есть перед кем-то обязательства по этому митингу?

Заявитель: — Конечно, перед людьми. Вы должны поддержать такой митинг, участвовать в таком митинге, встать лицом к народу.

Чиновник: — Против кого участвовать? Вы ко мне пришли, сказали - против политики Пахомова.

Заявитель: — Против массовых нарушений прав граждан в городе Сочи. Николай Георгиевич, займите позицию простую, как гражданин - или как чиновника, который действительно управляет ситуацией. Если вы сейчас начнете принимать меры к тому, чтобы митинга не было, вы спровоцируете дальнейшее развитие того, что у нас сегодня называется казармой. Мы за то, что бы Сочи был свободным городом.

Чиновник: — Вы наивные люди.